akula_dolly (akula_dolly) wrote,
akula_dolly
akula_dolly

И усумняюсь Азъ

Любимым произведением Петрова была драматическая поэма «Азъ». Она прошла через всю его жизнь – он начал ее в молодости, еще до посадки, а последние исправления вносил в текст незадолго до смерти.
Эта поэма – уникальное явление в русской поэзии. Я могла бы ее сравнить только с «Железной мистерией» Даниила Андреева (Петров ее не знал – он вообще ничего о Д. Андрееве не знал, тем удивительнее сходство строения и интонации), только там – большая история, судьбы страны и мира, а здесь все происходит внутри одной-единственной человеческой души.
Я хочу здесь показать один из вариантов начала поэмы. За набор и подготовку к печати благодарю А. Ю. Кокотова.               

   
АЗЪ 

Азъ есмь и усумняю Явь и ямы сути я
И мнится мн
ѣ,   что нѣкогда Ты жизнь была моя,
А нын
ѣ  собранъ есмь самъ я, какъ бурная семья,
И умъ природы мается в личинахъ быт
iя,
А смерть прикрыла сн
ѣгомъ пасть во снѣ, какъ полынья,
И я себ
ѣ истецъ, видокъ, отвѣтчикъ, судiя...
С Авосемъ я живу и голосятъ со мной семь Я.  

                АЗЪ

Я усумняюсь до того, что самъ себѣ– какъ Азъ,
И кажется, что жизнь и смерть держу я про запасъ.
По временамъ я продаюсь: годъ – горю, счастью – часъ.
Я существую, какъ судьба – мечась, стучась, кричась,
А мысль ползетъ какъ мышь, въ нутробу, какъ въ лабазъ.
Ужель я самъ себ
ѣ еще не изданный указъ?
Меня живутъ иль самъ себ
ѣ я есмь единый Азъ?

Меня гласятъ, и голосятъ, и голосуютъ,
На части чувствами кривыми полосуютъ,
По чести потчуютъ подъ сердце кулакомъ
И по уху орутъ о томъ, что я невнятенъ.
И слипся ликомъ я въ кровавый полукомъ
А онъ – какъ умъ съ т
ѣнями темныхъ вмятинъ.

Азъ есмь единъ во множествѣ всѣхъ лицъ,
Единый день моихъ страстныхъ седмицъ.
Я – жизнь и казнь на тысячу частицъ,
Я – боль, и быль и правда небылицъ,
Я- первоявь моя и вихрь чужихъ явлен
iй,
И мн
ѣ не одолѣть самоопредѣленiй,
Ибо я имъ опора и пред
ѣлъ.

Когда бы я хоть малость порѣдѣлъ!
А то меня вокругъ такая тьма,
А то меня такая уйма злая,
А то меня такая кутерьма
Изъ плача, воя, хохота и лая,
Такая з
ѣворотая орава,
Что самъ себ
ѣ и слѣва я и справа,
И впереди, и сзади и вокругъ,
Какъ въ хоровод
ѣ пьяныхъ дѣвок-рукъ.
Но словно сонъ отв
ѣсный и скалистый
Въ меня вступаетъ Самъ, язвительный и мглистый.
К
ѣмъ, Богомъ иль Судьбой онъ разрѣшится,
Как
iе камни станетъ утверждать,
Как
iе казни будетъ учреждать –
О томъ я не хочу ни думать, ни гадать!
Ч
ѣмъ, какъ слезу, мнѣ истину рождать,
Куда разумн
ѣй истины страшиться.

Я самъ хожу иль ходятъ мной на споръ
Съ каких-то черствыхъ почерн
ѣлыхъ поръ?
Судьба моя! Игра наградъ и каръ ты!
И мн
ѣ три времени закрыты, какъ три карты.
Трикраты! Но зач
ѣмъ у игрока
Къ небитымъ картамъ тянется рука?

До подла подлиннымъ, до горя горнимъ
Стою всей прорвою. Меня невпроворотъ!
Я руки выдеру, глаза я вырву съ корнемъ,
Я заклепаю слухъ, лишу я права ротъ
Разинуться, какъ ровъ, от удивленья
И буду самому себ
ѣ явленья.

Азъ есмь. Я чувствую и умствую. Но кто я?
Какое н
ѣчто? Весь ли я со мной?
Иль часть себя? Иль что-то препростое?
Иль дымъ бездомный и Содомъ срамной?
А вс
ѣ вопросы – страстные простои?
И мимо все? И самъ я только мигъ?
А въ м
iрѣ мимъ иль миΘъ? Возникъ ли я изъ книгъ,
Возней ума, какъ кознями томимый,
Когда предметы т
ѣсной пантомимой
И до-языческимъ праязыкомъ
Изображаютъ м
iровой законъ,
Грозящ
iй пальцемъ испоконъ
Природ
ѣ, сбившейся въ огромный комъ?
И око, охая, вращается въ оковахъ –
Въ отчаянныхъ кругахъ изъ точекъ бестолковыхъ.

Пустынное пространство – набекрень
И время на оси совс
ѣмъ свихнулось.
Н
ѣтъ ничего. Ничто лежитъ, какъ лѣнь,
Л
ѣнь беспредметная, какъ сверхъявленье,
И на погибельное удивленье
Во мн
ѣ, какъ въ длинной дрёмѣ шевельнулась
Чужого голоса родная т
ѣнь.

Верхомъ на голосъ – словно на коня! -
Какой онъ масти, мороченъ ли, яръ ли?
Отъ касти къ касти проскачи меня,
Пегасъ мой, голосъ! По ухабамъ дня!
И нынче я въ себ
ѣ – какъ будто въ ярлѣ.
Иль онъ во весь размахъ, стоверстый моностихъ,
Занесся мной, и мы сплошной голов(о)ногъ?
Какой судьбой меня, какою тьмой настигъ
Мой скорбный баловень, конекъ мой горбунокъ?

Дорога кривонога и горбата,
А время кривозубо и щербато.

Отъ истинъ желчью черною лѣчась,
Сначала жизнь остановлю на часъ,
Движен
iю не дамъ покуда хода –
Пусть постоитъ вокругъ широкая природа!
Мн
ѣ жизнь – какъ всяческая рознь и разнь,
Она и казнь моя, и блазнь,
Охота смертная и жадная боязнь.
Ну а теперь, когда въ ней мыслей никакихъ н
ѣтъ,
Ни чуждыхъ, ни моихъ, пускай она притихнетъ!
Я ей, собачьей: Цыцъ! Остановись!
И, какъ надъ прорвою, самъ надъ собой нависъ.

А можетъ быть и надо мной нависли,
Какъ тучи съ громомъ – и безъ грома – мысли
И не перуны въ нихъ, а перем
ѣнный токъ,
И на часахъ я, какъ на коромысл
ѣ
Покачиваюсь, какъ двойной итогъ?
Когда меня и уйма и орава,
Пусть мрачнаго, но яростнаго нрава,
То, если разсудить и горестно и здраво, -
Орава уйму не переоретъ,
А уйма никогда ораву не уйметъ.

Иль можетъ быть Меня и Мнѣ тьма темъ?
Но не хочу я стать одной из т
ѣх системъ,
Которыя бы я на откупъ  далъ гадалк
ѣ,
Ученой пиф
iи, воздвигшейся на свалкѣ
Бокъ-о-бокъ въ перебранк
ѣ съ симъ и съ тѣм.

И все-таки одинъ я съ Прочимъ, какъ съ Ничѣмъ!
Но мн
ѣ оно, Ничто – какъ нѣкий пень
Нетесанный, какъ смертная колода,
Какъ обрывающаяся Ступень,
Когда ни выхода, ни входа,
Когда нельзя ни скокомъ, ни ползкомъ.
Я вбитъ коломъ въ Ничто. Но какъ страшна  свобода
Существовать великимъ пустякомъ!

Ну пусть я – колъ, ошметокъ или комъ,
Колода или колоколъ стозвонный,
Пусть бью с размаху, словно тузъ червонный –
Я только около себя, какъ сонъ, рывкомъ,
Творящ
iй не свои дѣла.

Не сокола, а Ярла, какъ орла –
Клекочущую т
ѣнь на волю выпускаю,
Своей охотою его таскаю,
Своею волей на охоту. Близко ловъ,
Погоня, травля, вихрь колоколовъ!
Орла съ плеча! Ощерились пороки.
Играть въ орлянку! Бей по банку, тузъ!
Да и въ кутузку! Я, какъ зв
ѣрь въ чужой морокѣ,
Мечусь, метаюсь и мятусь.
И банкъ мечу и самъ же бью по банку,
И ставлю ц
ѣлый умъ на нищего туза,
На слезный крапъ, на музу-оборванку,
На м
ѣченые лживые глаза.

Въ недоуменiи я говорю: не мѣшкай!
Дери себя на части, но не трать!
А вчуж
ѣ – отъ себя отдѣлаюсь усмѣшкой,
Промашкой ставъ и р
ѣзвою прорѣшкой,
Но вынужденъ играть и выбирать
Межъ гордецомъ-орломъ и гр
ѣшной решкой.

Возьму судьбу Ягу. Ужель меня убудетъ
И самъ себе я стану просто тать?
Меня ли выборъ быть собою нудитъ,
Но хочетъ, какъ посуду, опростать?
Предметы жизни мн
ѣ – однѣ примѣты,
Когда т
ѣла вещей лишь нищетой одѣты.
И сколько ихъ, и сущихъ и не-сущихъ,
Медлительныя тулова несущихъ,
Какъ телокъ жертвенныхъ и какъ невинный Срамъ,
Туда, где Бож
iй умъ разинутъ, будто храмъ!

А справа от меня и слѣва на отлетѣ
Дв
ѣ праведныя дѣвы не изъ плоти,
И я, одно изъ быстрыхъ лицъ над
ѣвъ
И погляд
ѣвъ на неодѣтыхъ дѣвъ,
Сужу отчаянно и обалд
ѣло,
Что каждая изъ нихъ поменьше, ч
ѣмъ полдѣла.
В
ѣдь дѣва Истина, правдива, да не иста,
Истоты въ тощей н
ѣту ни зерна.
Неистовая В
ѣра и терниста,
И правильна, да только не в
ѣрна.
Пусть д
ѣвы съ головы до пятъ правдивы,
Пусть  будутъ об
ѣ  всласть и въ масть и въ диво,
Я остаюсь при мн
ѣ и се есмь Азъ,
Единый, но отр
ѣзанный семь разъ,
И все по-разному, на свой покрой.

ОГРОМНЫЙ ГОЛОСЪ

Играй и козыряй, тузомъ по Богу крой!

АЗЪ

Но тузъ ли Азъ? Но ту ли карту крою?

ОГРОМНЫЙ ГОЛОСЪ

Попробуй быть подъ стать герою!

АЗЪ

Но какъ войду я в роль богатыря,
Одно сумнен
iе боготворя?

ОГРОМНЫЙ ГОЛОСЪ

Играй в герои!

АЗЪ

                       Голосъ нагло-голъ

ОГРОМНЫЙ ГОЛОСЪ

Любая ставка – роль себя былого,
И боль себя.

АЗЪ

                        Плыву, какъ Первослово …

ОГРОМНЫЙ ГОЛОСЪ

А имя ищетъ свой сполна глаголъ.
И надобно судьб
ѣ, чтобы всегда по роли
Слова-герои ерунду пороли,
А головы орали отъ тоски,
Натыканы на частокол
ѣ,
Какъ скорбные скудельные горшки.

АЗЪ

Помилуй, злоязычная Стихiя!
Нар
ѣчiя – какъ адскихъ рѣкъ разливъ.
Яга моя, русалка, Атих
iя!
Тебя до музыки безумной разозливъ,
Бьюсь о тебя, б
ѣда моя и Муза.
Ты – безвоздушная моя обуза,
А я живу, не дуя даже въ усъ,
Пусть въ роли обалдуя, да живусь!
Вотъ такъ и будемъ мы съ тобой: я – житься,
А ты – то н
ѣжиться, а то яжиться.
Разинута, какъ полынья,
Любовь твоя и похоть ледяная.
Мн
ѣ прорвой смертною та яма водяная.
У проруби стою въ ораньи воронья,
Во рвани правды, въ рубищ
ѣ вранья,
Быть начиная, словно вспоминая.
И каждый глазъ мой, какъ огромный лазъ,
Подъ в
ѣчнымъ вѣкомъ на замкѣ. И усумняюсь Азъ.

 

 

Tags: Петров
Subscribe

  • 1 апреля 2009

    Обращенный месячный серп светлел на небе. Робкое полночное сияние, как сквозное покрывало, ложилось легко и дымилось на земле. Леса, луга, небо,…

  • 29 марта

    В этот день 263 года назад в городе Аяччо, в семье юриста, принадлежащего к знатному роду, родился интересный человек. Он получил юридическое…

  • Ура!

    2008-09-10 08:47:46 РОССИЙСКИЕ МАТЕМАТИКИ АРНОЛЬД И ФАДДЕЕВ ПОЛУЧИЛИ В ГОНКОНГЕ "АЗИАТСКУЮ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ" Владимир Арнольд и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments