akula_dolly (akula_dolly) wrote,
akula_dolly
akula_dolly

Category:

Вместо вступления.

Бежит время, торопит... Надо записать кое-что, пока не поздно.
(А с другой стороны - куда спешить? Ведь нам дана вся вечность для долгих бесед, которые смерть так же бессильна прервать, как нескончаемую шахматную партию доктора Аста с отцом Ионой Майнисом).

Пятого мая 76 года мы с подружкой Марьяной решили съездить в Комарово, прогуляться  и заодно навестить в тамошнем домписе ее знакомого, старого неизвестного поэта.
Прошлись к заливу, было ветрено, я была простужена, на мне была красная куртка. Стоял застой, Брежнев, Романов, на работе надо было ходить на занятия по марксизму-ленинизму - ничего не поделаешь, ходила - иначе могли уволить, а работа была любимая.
Ничто в мире не исчезает - все то, что мы, отплыв немного вдоль оси времени, считаем уже несуществующим, превосходно существует. Мы с Марьяной входим в вестибюль писательского приюта, где как раз провожает знакомого маленький старичок с ватной бородкой Деда-Мороза, в серо-полосатой, как кошачья шкурка, пижаме - и каждый миг, каждое движение, хранятся в собственной вечности. Можно навсегда остаться в той минуте, когда он уже повернулся к нам, но Марьяна еще не сказала "Сергей Владимирович, это Саша" - там, где на меня с любопытством смотрят зеленые котеночьи глаза.
Кто бывал в комаровском домписе, знает, какие там смешные маленькие каморки на одного. Полбеды, если человек, как, например, Вера Михайловна Красовская, поддерживает в своей одиночке идеальный порядок - если же, как здесь, вечно все разбросано, то повернуться негде. Мы втроем, однако, входим, поворачиваемся, находим где сесть. Везде валяются книги. Привычно цепким взглядом профессионального книгочея моментально фиксирую каждую: что за книги, не попросить ли почитать. Нет, эти книги не больно-то почитаешь: Овидий по-латыни, раззолоченный том Гердера готическим шрифтом, греческий учебник Соболевского.
Хозяин тем временем рассуждает о нашей пунктуации: скопированная с немецкой, она громоздка и не следует за интонацией:
- "И" в запятых! Это же надо додуматься!
На столе раскрыта школьная тетрадка за две копейки. В тетрадке - стихи.

Тебя знавал я, милая варварка,
когда была ты в Риме рабынею,
но даже самых звонких модниц
ты затмевала своей походкой...

Беседа идет своим чередом: журнал "Байкал", Георгий Эфрон, Демьян Бедный ( - пакость, конечно, но мне, Сергей Владимирович, один стишок нравится, подлый, ясное дело, но очень смешной. - Это, наверное, манифест барона Врангеля - конечно, смешной! - исполняется "Манифест"), А. К. Толстой - оказывается, он его тоже очень любит.
Во время разговора, очень естественно, маленькая рука с длиннейшими пушкинскими ногтями откидывает мне волосы со лба.
У меня вырывается:
- Сергей Владимирович, возьмите меня в ученицы!
- (С опаской) А вы что, стихи пишете?
- Нет, слава Богу, нет!
- Чему же вас учить?
Я не знаю, чему меня учить. Я хочу сюда, к готическому Гердеру, к греческим вокабулам, к этим стихам, к этому человеку. Мне нравится кошачья пижама, мне нравится, когда маленькая рука гладит меня по лбу. Я хочу всего этого, я не хочу ничего другого!
- Берете?
- Беру!
Наш брак заключен.
Tags: mémoires, Петров
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author