akula_dolly (akula_dolly) wrote,
akula_dolly
akula_dolly

Category:

О поэтическом переводе

Оригинал:






 

LE MORLAQUE A VENISE
I
Quand Prascovie m'eut abandonné, quand j'étais triste et sans argent, un rusé Dalmate vint dans ma montagne et me dit : Viens à cette grande ville des eaux, les sequins y sont plus communs que les pierres dans ton pays.

II
Les soldats sont couverts d'or et de soie, et ils passent leur temps dans toutes sortes de plaisirs. Quand tu auras gagné de l'argent à Venise, tu reviendras dans ton pays avec une veste galonnée d'or et des chaînes d'argent à ton hanzar.
III
Et alors, ô Dmitri! quelle jeune fille ne s'empressera pas de t'appeler de sa fenêtre et de te jeter son bouquet quand tu auras accordé ta guzla ? Monte sur mer, crois-moi, et viens à la grande ville, tu y deviendras riche assurément.
IV
Je l'ai cru, insensé que j'étais, et je suis venu dans ce grand navire de pierres ; mais l'air m'étouffe, et leur pain est un poison pour moi. Je ne puis aller où je veux, je ne puis faire ce que je veux ; je suis comme un chien à l'attache.
V
Les femmes se rient de moi quand je parle la langue de mon pays, et ici les gens de nos montagnes ont oublié la leur, aussi bien que nos vieilles coutumes : je suis un arbre transplanté en été, je sèche, je meurs.
VI
Dans ma montagne, lorsque je rencontrais un homme, il me saluait en souriant, et me disait : Dieu soit avec toi, fils d'Alexis ! Mais ici je ne rencontre pas une figure amie, je suis comme une fourmi jetée par la brise au milieu d'un vaste étang.


Правильный перевод (Надежда Януарьевна Рыкова):




{C}

{C}

МОРЛАК В ВЕНЕЦИИ

I

Когда Параскева меня бросила и сидел я, печальный и без единого гроша, лукавый далматинец пришел ко мне в горы и молвил: «Поехал бы ты в этот большой город, стоящий на водах. Там цехины валяются, что камни у вас в горах.

II

В шелк и золото одевают там солдат, жизнь у них — сплошная радость и веселье. Заработаешь в Венеции денег и вернешься к себе на родину с золотыми галунами на куртке да с ханджаром² в серебряных подвесках.

III

Тогда, Димитрий, любая девушка позовет тебя к своему окошку и любая бросит тебе цветы, когда ты настроишь свои гусли. Садись на корабль, поверь мне, поезжай в великий город — там уж верно разбогатеешь!»

IV

Я ему, пустоголовый, поверил, и вот я живу на этом каменном корабле. Только здесь мне нечем дышать, и хлеб для меня — словно яд. Не могу я идти, куда желаю, не могу делать того, что хочу. Живу как собака на привязи.

V

На родном языке заговорю я — женщины надо мной смеются. Земляки мои — горцы — разучились говорить по-нашему, позабыли старые обычаи; гибну я, засыхаю, словно дерево, пересаженное летом.

VI

Когда я встречал кого в наших горах, — говорил он, бывало, с поклоном и улыбкой: «Да поможет тебе Бог, сын Алексы!» Здесь же нет мне ни от кого привета, и живу я словно муравей, занесенный ветром на середину огромного озера.

Неправильный перевод:

ВЛАХ В ВЕНЕЦИИ

Как покинула меня Парасковья,
И как я с печали промотался,
Вот далмат пришел ко мне лукавый:
«Ступай, Дмитрий, в морской ты город,
Там цехины, что у нас каменья.

Там солдаты в шелковых кафтанах,
И только что пьют да гуляют:
Скоро там ты разбогатеешь
И воротишься в шитом долимане
С кинжалом на серебряной цепочке.

И тогда-то играй себе на гуслях;
Красавицы побегут к окошкам
И подарками тебя закидают.
Эй, послушайся! отправляйся морем;
Воротись, когда разбогатеешь».

Я послушался лукавого далмата.
Вот живу в этой мраморной лодке,
Но мне скучно, хлеб их мне, как камень,
Я неволен, как на привязи собака.

Надо мною женщины смеются,
Когда слово я по-нашему молвлю;
Наши здесь язык свой позабыли,
Позабыли и наш родной обычай;
Я завял, как пересаженный кустик.


Как у нас бывало кого встречу,
Слышу: «Здравствуй, Дмитрий Алексеич!»
Здесь не слышу доброго привета,
Не дождуся ласкового слова;
Здесь я точно бедная мурашка,
Занесенная в озеро бурей.


"Guzla"  Мериме, вторая его напечатанная книга, как известно, представляет собою практически чистую мистификацию: никаких песен западных  славян Мериме не собирал, а всего лишь прочел «Путешествие по Далмации» аббата Альберто Фортиса (1774), каковая книга и послужила ему источником вдохновения. Соответственно, единственное стихотворение в этой книге, которое можно считать переводом аутентичной славянской песни - это "Triste ballade de la noble épouse d'Asan-Aga", потому что аббат приводит "Асан-агиницу"  в своей книге. Само слово "guzla", якобы означающее "гусли", есть знак, которым Мериме намекал на свое авторство - это анаграмма фамилии "Gazul": первая книга Мериме, сборник пьес,  тоже была мистификацией, поскольку авторство ее приписывалось мифической испанской актрисе, и носила название "Théâtre de Clara Gazul".
Не один Пушкин попался на удочку. Мицкевич тоже поверил и "перевел" на польский это самое стихотворение (дав ему, однако, подзаголовок "С сербского" - уже не мистифицирующий, а просто обманный) :

Gdym ostatniego cekina postradał
I gdy mię chytra zdradziła niewiasta,
Chodziłem smutny, a Włoch ml powiadał:
‹‹Dymitry! pójdźmy do morskiego miasta,
Piękne dziewczęta znajdziem w jego murach
I grosza więcej niż kamieni w górach.


‹‹Żołnierze w złocie i w jedwabiu chodzą
I dobrze pija, i dobrze się bawią:
Nakarmią ciebie, napoją, nagrodzą
I bogatego do domu wyprawią,
Wtenczas twa kurtka srebrnym haftem błyśnie,
Na srebrnym sznurku twój kindżał zawiśnie.

‹‹Gdy wnidziesz do wsi, kędy się obrócisz,
Do okien będą cisnąć się kobiety,
A gdy przed oknem staniesz i zanucisz,
Będą ci sypać do czapki bukiety.
Pójdźmy, Dymitry, do okrętu wsiędzicm,
Pojedziem w miasto i bogaci będziem>>.


Wierzyłem głupi, rzuciłem ojczyznę
I, góral, wszedłem w ten okręt z kamienia.
Tu czuję w chlebie powszednim truciznę,
W powietrzu darmo szukam odetcłmienia;
Ni wolnej myśli, ni wolnego ruchu;
Przykuty zdycham jak pies na łańcuchu.

Kiedy dziewczętom rozwodzę me żale,
Dziewczęta szydzą z mojej obcej mowy:
Tu nawet moi rodacy górale
Przyjęli j
ęzyk i obyczaj nowy.
Jestem jak drzewo przesadzone w lecie,
Słońce je spali, a wicher rozmiecie.

Milo na górach spotkać znajomego!
Wszystko to byli przyjaciele starzy,
Witaj, wołali, synu Aleksego!
Tu nie spotykam żadnej znanej twarzy!
Jestem jak mrówka wychowana w lesie,
Gdy ją na środek stawu wiatr zaniesie!


На этом бедствия многострадального морлаха, он же влах, не кончились: поэт-петрашевец  Семен Федорович Дуров (1815 - 1860)    еще раз переложил его на язык родных осин - уже с польского, из Мицкевича.

     
МОРЛАХ В ВЕНЕЦИИ
     
       Когда я последний цехин промотал
       И мне изменила невеста -
       Лукавый далмат мне с усмешкой сказал:
       "Пойдем-ка в приморское место.
       Там много красавиц в высоких стенах
       И более денег, чем камней в горах.
     
       Кафтан на солдате из бархата сшит;
       Не жизнь там солдату - а чудо:
       Поверь мне, товарищ, и весел и сыт
       Вернешься ты в горы оттуда...
       Долиман на тебе серебром заблестит,
       Кинжал на цепи золотой зазвенит.

       Как только мы в город с тобою войдем,
       Нас встретят приветные глазки,
       А если под окнами песню споем,
       От всех нам посыплются ласки...
       Пойдем же скорее, товарищ, пойдем!
       Мы с деньгами в горы оттуда придем".
     
       И вот за безумцем безумец побрел
       Под кров отделенного неба:
       Но воздух чужбины для сердца тяжел.
       Но вчуже - нет вкусного хлеба;
       В толпе незнакомцев я словно в степи -
       И плачу и вою, как пес на цепи...
     
       Тут не с кем размыкать печали своей
       И некому в горе признаться;
       Пришельцы из милой отчизны моей
       Родимых привычек стыдятся;
       И я, как былинка под небом чужим,
       То холодом сдавлен, то зноем палим.
     
       Ах, любо мне было средь отческих гор,
       В кругу моих добрых собратий;
       Там всюду встречал я приветливый взор
       И дружеский жар рукожатий;
       А здесь я как с ветки отпавший листок.
       Заброшенный ветром в сердитый поток.
      

Все это наводит  на размышления, которые я как-нибудь изложу.    





Tags: Переводчики, Переводы, Поэты
Subscribe

  • (no subject)

    Для любителей филологии нетрудная загадка, для себя же самой (и для всех желающих, понятно) загадка потруднее. Тут мне по незначительному поводу…

  • Русско-польские отношения

    Наши пристрастия - вещь прихотливая. Вот польский язык мне всегда нравился и притягивал к себе, а очень на него похожий чешский почему-то интереса…

  • (no subject)

    Поступают время от времени от наших западных партнеров упреки - дескать, многие слова нашего великого языка произносить им трудно. Льюиса Кэррола вон…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments