akula_dolly (akula_dolly) wrote,
akula_dolly
akula_dolly

Categories:

МИТЯ-1

Беседовала я не так давно с одним френдом о таинствах и премудростях ирландского языка - и мои уста без всякого участия головного мозга произнесли: "Кельтские языки трудны для самостоятельного изучения" (сильное ударение на "трудны"). После чего мозг включился, и я вспомнила, что фраза эта, собственно, мне не принадлежит. Вспомнился тот, кто мог бы заявить на нее права, а вслед за тем воспоминание безмолвно развило предо мной длинный свиток, который я в свою очередь разовью перед безответным журналом. Чтобы не оставлять правообладателя безымянным, назову его первым попавшимся именем. Пусть он будет, например, Митя. Итак, кот диктует про татар мемуар: Как Митю в Очередной Раз Принимали, но не Приняли в Союз Писателей. Тема, сразу скажу, довольно специфическая, для большинства - тех, кто никогда не варился в этом котле - интереса не представляет.
Было это году в 85 или 86-м. Я тогда моложе, я лучше, кажется... Стоп, о чем бишь я? Да, Митя. Ныне он широко известный громокипящий критик, а тогда был молодым (кажется, ему и пятидесяти не было), но ранним переводчиком. Печатался он давно и много, но в союз этих самых, как их, его никак не принимали. Москва была всей душой за, но питерцы упрямились и выдать Мите заветный членский билет нипочем не желали: юного толмача отличало чрезвычайное хамство манер и поведения, и в секции перевода Ленинградского отделения СП мало осталось тех, кого бы он с применением ненормативной лексики не оскорбил. Два-три человека, не больше.
И вот он сделал очередную попытку. Снова подал заявление. А порядок был такой: сначала положительное решение должна была принять секция перевода, потом правление, а потом уж утверждала Москва, что в данном случае гарантировалось. Оттуда даже специально прибыл Митин приятель, известный американист З., уговаривать строптивых питерцев.
И вот назначили закрытое заседание секции. Пришли все, кто смог. Заняли места в Белой гостиной. (Это был Шереметевский дом на Шпалерной, бывшей Войнова - то есть тогда наоборот. На доме красовался девиз графов Шереметевых «Deus conservat omnia» - но этого дома Он не сохранил, дом сгорел через несколько лет).
Расселись по рядам. На невысокой сцене стоял, как обычно, стол для "президиума", а чуть в сторонке поставили стул для Мити. Он сидел, зловеще сгорбившись, набычась, как жаба, и зыркал на собравшихся красивыми миндалевидными глазами.
Выступил З. Он рассказал, какой недурной и успешный переводчик Митя и как он достоин быть членом: ведь у него напечатано уже пятьдесят тысяч строк: При этих словах раздался явственный скрип: в писательских головах завертелись шестеренки - каждый умножал это число на 1 рубль. Полученное произведение, оно же сумма, никому не понравилось. Вообще речь произвела неблагоприятное впечатление: москвичей у нас недолюбливали и тогда.
Когда московский гость отговорил, стали выступать наши. Приличия требовали, чтобы причина нежелания снабдить собрата членским билетом была не личной, а творческой, поэтому говорить стали не о Митином хамстве, а о недостатках его переводов. Переводов было много, а недостатков в них еще больше, тема была благодатная.
Выступали многие.
Выступил Крупный Переводчик. Он прочел одно небольшое стихотворение зарубежного классика сперва в своем переводе (прокомментировав "ну что? - кажется, чистенько"), а потом в Митином. Митин перевод в комментариях не нуждался. На это выступление и Митя и оставшийся в президиуме З. ответили только презрительной гримасой. Крупного Переводчика не любили: он был Членом Партии.
Выступила Интеллигентная Переводчица. Она была из тех утонченных дам, пообщавшись с которыми хочется произнести несколько крепких выражений - для восстановления равновесия в утомленном утонченностью организме. Она привела примеры нескольких вопиющих Митиных ляпсусов. На беду, однако, сама не удержалась на высоте интеллигентности и неправильно употребила глагол "довлеть". Словно завидевший добычу коршун, Митя встрепенулся на стуле и прогремел так, что слышно было, наверное, и на улице: "ДОВЛЕТЬ ЧЕМУ!!!". Переводчица стала смущенно оправдываться: она простужена, у нее болит голова. Впечатление от ее выступления, однако, было скомкано.
Выступил Талантливый Переводчик.

(продолжение следует)
Tags: mémoires, Переводчики
Subscribe

  • 16 (27) июля 1784 — 22 апреля (4 мая) 1839

    Помянем Дениса Васильевича в день его кончины. Замечательный был человек - воин, гусар, герой, патриот, весельчак, генерал, отец девяти детей - и ко…

  • 14 ноября (25 н. ст.) 1717

    Помянем Александра Петровича, 300 лет, как-никак, со дня рождения нынче стукнуло. Поэт был не последний, а человек уж какой был, такой и был - других…

  • (no subject)

    Валентина Алексеевна Синкевич о покойном Е. А. Евтушенко. Евтушенко был, конечно, и поэт и человек, что называется, на любителя - многим казался…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • 16 (27) июля 1784 — 22 апреля (4 мая) 1839

    Помянем Дениса Васильевича в день его кончины. Замечательный был человек - воин, гусар, герой, патриот, весельчак, генерал, отец девяти детей - и ко…

  • 14 ноября (25 н. ст.) 1717

    Помянем Александра Петровича, 300 лет, как-никак, со дня рождения нынче стукнуло. Поэт был не последний, а человек уж какой был, такой и был - других…

  • (no subject)

    Валентина Алексеевна Синкевич о покойном Е. А. Евтушенко. Евтушенко был, конечно, и поэт и человек, что называется, на любителя - многим казался…