akula_dolly (akula_dolly) wrote,
akula_dolly
akula_dolly

Category:

Вскипел Бульон: превратности литературной судьбы

Семен Егорович Раич (1792—1855), поэт, переводчик, издатель, образованнейший и талантливый человек, учитель Тютчева и Лермонтова, ныне прочно забыт. Белинский не посвятил ему статьи, серебряный век его не переоткрыл, советским литведам "реакционер", брат митрополита Киевского и Галицкого (Филарет, 1779 - 1857) тем более  был не нужен. Подавляющее большинство нынешних читателей не знает ни строчки из его наследия - зато многие слышали, что в его переводе "Освобожденного Иерусалима" Торквато Тассо есть строчка (о Готфриде Бульонском) "вскипел Бульон, течет во храм".  Этот вскипевший бульон затек в несколько литературных мемуаров, в статью википедии, закапал несколько десятков сайтов.
На самом деле, разумеется, у Раича этого  нет: пародийная строчка принадлежит безымянному салонному остряку.  Но вот прижилась и приклеилась к имени.
Над этим переводом Раич работал много лет, а закончив его, написал такое стихотворение:

     Ерусалим! Ерусалим!
       Тобою очарован, -
      Семь лет к твоим стенам святым
       Я мыслью был прикован; -
      Те годы для меня текли,
       Лились, как воды Рая...
      Их нет!.. Но память на земли
       Осталась их живая;
      Она отрадой будет мне
       В глухой пустыне мира,
      Пока в безвестной тишине
       Моя подремлет лира.
    
      Подремлет?.. Небо! Как узнать,
       Что мне готовишь в мире?
      Быть может, боле не бряцать
       Моей несмелой лире;
      Дни вдохновенья для меня,
       Быть может, пролетели:
      Нет в сердце прежнего огня,
       Мечты охолодели
      И впечатления уже
       Не так, как прежде, живы:
      Бескрылы в тесном рубеже
       Поэзии порывы.
    
      Но если снова для меня
       Расширятся пределы, -
      Я снова, лиру оструня,
       Как бы помолоделый,
      Взыграю, - и тогда опять
       Мне красен мир подлунный:
      Отчизны славу рокотать
       Живые будут струны;
      Я тени предков пробужу,
       Полузабытых нами,
      И обновлю и освечу
       Их память меж сынами. 


О переводе Раича ходят слухи (среди людей, его не читавших, понятно), что он плох. Он действительно имеет крупный недостаток: написан не октавами, а двенадцатистрочными строфами и четырехстопным ямбом в сочетании с трехстопным. В те годы не особенно гнались за "размером подлинника". Например, Батюшков, тоже пытавшийся перевести эпопею Тассо, писал александринами:

Узрели воины начальника избранна
И властию почли достойно увенчанна.
Он плески радостны от войска восприял,
Но вид величия спокойного являл.
Клялися все его повиноваться воле.
Наутро он велел полкам собраться в поле,
Чтоб рать под знамена священны притекла
И слава царское веленье разнесла.


Мерзляков, чей перевод вышел в том же, 1828 году, что и перевод Раича, - тоже:

Пою святую брань и верных воеводу,
От коего принял Господень гроб свободу.
Сколь многи подвиги ума, терпенья, сил
В победе славной сей муж доблий совершил!
Вотще противу ад, вотще в отпор герою
Слиялись Азия и Ливия враждою:
Хранимый от небес, ко знамени креста
Собрал рассеянных он ратников Христа.


Переводов Ливанова (1862), Головнина (1912) и Мина ("размером подлинника", 1900) я, увы, не видела - не так легко разыскать. Но зато вот что разыскать легко: издательство "Наука", решив в прошлом году издать "Освобожденный Иерусалим", не нашло ничего лучше как переиздать старый перевод В. С. Лихачева (1849 - 1910), скучнейший, написанный  белым стихом.  Это, конечно, позор, до которого в советские годы это издательство не опускалось: переводы в нем как правило печатались если не лучшие из возможных, то хоть приемлемые и пристойные. Уж лучше бы Раича напечатали, его хоть можно читать, в отличие от лихачевской жвачки.
На закуску: образец тассовской октавы (Gerusalemme liberata, III, 21):   .

     Clorinda intanto ad incontrar l'assalto
    vadi Tancredi, e pon la lancia in resta.
    Ferírsi a le visiere, e i tronchi in alto
    volaro e parte nuda ella ne resta;
    ché, rotti i lacci a l'elmo suo, d'un salto
    (mirabil colpo!) ei le balzò di testa;
    e le chiome dorate al vento sparse,
    giovane donna in mezzo 'l campo apparse.


Та же октава в переводе Раича:

Клоринда упредив отряд,
Вступает в бой с Танкредом.
Обломки копий вверх летят,
И треск за треском следом;
Удар последний над челом
Клоринды разразился,
И развязавшийся шелом
С чела ее свалился;
И ветр, развеяв по плечам
Руно кудрей златое,
Открыл изменою очам
Красавицу в герое.


- и в "переводе" Лихачева:

Клоринда между тем спешит к Танкреду,
Который на нее уж нападает.
В осколки разлетаются их копья,
Но шлем Клоринды падает: она
С открытой головой перед Танкредом;
По ветру вьются пряди золотые,
И девушкой божественной красы
Становится внезапно страшный воин.


Конечно, поэма-то гениальная, не намного хуже Данта, и надо бы было перевести ее как следует.  Да вот некому. А Раича надо издать - это классик нашей литературы, стыдно его не знать. Да еще и оболганный классик.
Tags: Переводчики, Поэты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments